Good Contents Are Everywhere, But Here, We Deliver The Best of The Best.Please Hold on!
POSTS
PORTFOLIO
SEARCH
SHOP
  • Your Cart Is Empty!
Your address will show here +12 34 56 78
Forex-en

New York-based blockchain company ConsenSys is reportedly seeking investors to raise $200 million, technology media outlet The Information reported on April 15.

According to sources familiar with the matter, ConsenSys is trying to attract outside investors to raise $200 million. The company’s executives reportedly talked to investors in Hong Kong and South Korea, however as of early April ConsenSys had purportedly not yet found a lead investor.

The Information cited fundraising documents, revealing that ConsenSys closed 2018 with just $21 million in revenue coming mostly from its enterprise consulting business. Per the documents, ConsenSys is planning its revenue to be more than $50 million in 2019, with around $40 million coming from its services business.

The documents reportedly reveal that ConsenSys has a considerable share in blockchain companies that it has incubated. ConsenSys has reportedly been seeking a valuation of at least $1 billion, which The Information reports is too high, given the company’s revenue and investors.

Last December, anonymous sources stated that ConsenSys could lay off up to 60 percent of its staff as the blockchain space had become more competitive and “crowded.” The company was reportedly spinning out startups it had previously backed, some of them without financial support.

Later in January, ConsenSys’ Executive Director of Enterprise and Social Impact Vanessa Grellet told Cointelegraph that the layoffs did not exceed 13% of staff. All teams at the firm were purportedly reevaluated including technical and non-technical staff.

When asked about signs of crisis in the blockchain industry and criticism of ConsenSys not being able to deliver on its promises, Grellet said that she still sees huge interest in blockchain technology.

0

Forex-ru

В апреле 2019 года аналитики компании UpGuard заявили, что на облачных сервисах Amazon обнаружили данные более 500 млн пользователей Facebook. Не перепутайте с тем случаем, когда на внутренних серверах соцсети были найдены сотни миллионов паролей пользователей без шифрования. И это не те же самые данные, которыми слишком вольно распорядилась Cambridge Analytica тремя годами ранее и за которые год назад Марк Цукерберг отчитывался в Конгрессе.

Почему же компания до сих пор не наказана? Потому что она и другие ИТ-компании стали частью политической системы США. Кремниевая долина зарождалась как сообщество гиков, которые верят в прогресс и не хотят обращать внимания на политику. Но теперь ИТ-компании превращаются в имперскую силу. Как это произошло?

Истоки могущества

Возникновению технологических корпораций способствовала концепция свободного рынка Билла Клинтона, которая создала цифровую зону свободной торговли путем ослабления налогового законодательства для интернет-бизнеса. С невмешательством правительства родилась новая форма цифрового капитализма, которая открыла компаниям-победителям дорогу к доминированию на целых континентах цифровой экономики: Google в поиске, Facebook в социальных сетях, Amazon в онлайн-ретейле. Зарабатывая все больше денег, они инвестировали в создание проприетарной инфраструктуры — такой ​​как центры обработки данных, — для того, чтобы собирать больше данных о клиентах, оттачивать свои алгоритмы и покупать или клонировать конкурентов. Это, в свою очередь, дало им еще большее преимущество и позволило стать крупнейшими компаниями в мире по капитализации.

Google и другие ИТ-корпорации достигли своих успехов с помощью государства. С 1960-х годов Агентство перспективных исследовательских проектов (ARPA, сейчас известное как DARPA) направляло средства на долгосрочные исследования и разработки прорывных технологий, на которые опирались будущие гиганты. Это включало финансирование Стэнфордского научно-исследовательского института как центра инноваций и экономического развития в регионе, которому приписывают многие изобретения, в том числе первый полностью цифровой компьютер, мышь и даже раннюю версию интернета. Достаточно вспомнить, что прототип глобальной сети назывался ARPAnet.

Каждая из основных технологий, которую вы знаете по iPhone, включая GPS, сотовую связь, сеть передачи данных, микрочипы, Siri и сенсорные экраны, была получена благодаря исследовательским и финансовым усилиям правительства и вооруженных сил США. Разработка алгоритма поисковой системы Google также была поддержана Национальным научным фондом. По мнению профессора университета Иллинойса Роберта МакЧесни, миф об интернете всегда подразумевал его создание гениальными предпринимателями, в то время как на протяжении десятилетий это была разработка федерального правительства.

Правительство также всегда играло ключевую роль в разрушении монополий в сфере технологий в США. Когда IBM доминировала в мэйнфрейм-вычислениях в 1970-х годах, государство подало в суд, чтобы отделить аппаратную и программную части их бизнеса. В конечном итоге IBM согласилась разрешить другим компаниям создавать программное обеспечение, работающее на их компьютерах. Это позволило взойти звезде Microsoft, которая в конечном итоге столкнулась с собственным антимонопольным делом в 90-х. Председательствующий судья Томас Пенфилд Джексон из Окружного суда США по округу Колумбия тогда предложил разделить Microsoft на две компании — одну для операционной системы Windows и другую для прочих продуктов, но в итоге Microsoft так и осталась целой. На действия Microsoft были наложены некоторые ограничения, такие как требование об обмене определенной программной информацией с третьими лицами и запрет продажи продуктов, содержащих несовместимую версию Java. А пока компания боролась за свою целостность, в сфере поиска и соцсетей ее обогнали бесплатные продукты Google и Facebook

Больше чем монополия

Влияние, которое сегодня оказывают крупнейшие ИТ-корпорации на экономику, развитие инноваций и стабильность в обществе заставляют политиков вновь задуматься о сдерживании и даже разделении гигантов. Сенатор от демократов Элизабет Уоррен предложила запретить крупным монополистам, таким как Facebook (а вместе с ним Instagram и WhatsApp), Google, Apple и Amazon, размещать приложения на собственных платформах. Уоррен предлагает разделить крупные цифровые гиганты на несколько десятков маленьких компаний и запретить им продвигать свои продукты на платформах, которыми они владеют, так как при существующем раскладе они по умолчанию будут создавать преференции своим решениям.

Слабое антимонопольное правоприменение привело к резкому снижению конкуренции и инноваций в технологическом секторе. Венчурные капиталисты сегодня не решаются финансировать инновационные стартапы из-за страха находиться на одном рынке с гигантами, потому что крупным компаниям не составляет труда либо поглотить подрастающих конкурентов, либо выбить их из бизнеса. Используя слияния и контролируя допуск на собственные торговые площадки, ИТ-корпорации сформировали определенную «зону отчуждения» вокруг себя, в которую не рискуют вступать ни предприниматели, ни инвесторы. В итоге сократилось количество технологических стартапов, молодых компаний с высокими темпами роста, а также на 22% снизилось число первых раундов финансирования по сравнению с 2012 годом.

Пострадавшими оказываются не только стартапы, но и крупные компании. Android Open Source Project (AOSP) и сообщество Open Handset Alliance (OHA) позволили Google фактически запретить создавать устройства под управлением альтернативных ОС: в 2012 году под угрозой разрыва партнерских отношений с Android Acer так и не смог запустить телефон с использованием операционной системы от Alibaba. Аналогичная ситуация с одним из единственных каналов доставки приложений от разработчиков к пользователям App Store, находящимся во власти Apple, позволяет последней лишать конкурентные сервисы возможности распространения своих продуктов через собственную платформу. Список пострадавших включает такие крупные компании, как Spotify и Лаборатория Касперского, обратившиеся с исками к регуляторам ЕС и России против Apple. У Google и Facebook Apple в феврале этого года временно отзывала корпоративные сертификаты и цифровые подписи, заявив, что они нарушили правила для программного обеспечения, размещаемого в App Store. Под запрет попали и приложения, которые сотрудники Google и Facebook использовали только для общения со своими коллегами и тестирования новых функций.

Поскольку на рынке появляется меньше конкурентов, крупным технологическим компаниям не приходится столь агрессивно конкурировать в таких ключевых областях, как защита конфиденциальности. Концентрация пользовательских данных в рамках одной системы и уязвимость платформенных решений открыли дорогу для самых масштабных утечек персональных данных, когда-либо случившихся в мире. Так, только за прошедший год на долю Facebook и Google пришлось около 168 млн пострадавших. Не церемонилась социальная сеть также и с пользовательскими паролями — сотни миллионов из них были доступны сотрудникам корпорации без всякого шифрования. По результатам опроса, проведенного SurveyMonkey и Recode, из корпораций меньше всего американцы доверяют Facebook и Google: эти компании заняли последние позиции в рейтинге. Неудивительно: ведь ответственность за утечки данных, например, Марк Цукерберг возложил на самих пострадавших, принявших пользовательское соглашение.

Действия крупнейших корпораций не подпадают под регулирование, основанное на принципе благосостоянии потребителей: когда Facebook и Google бесплатны, нельзя говорить о взвинчивании цен — основной характеристике монополий. По сути, стандарт благосостояния потребителей говорит, что правительство должно показать, что слияние приведет к повышению цен для потребителей, прежде чем оно сможет остановить его. Вследствие этого попытки регуляторов в США обуздать нынешнее поколение технологических гигантов в основном выглядят беззубыми. Аналогично обстоят дела и в ЕС, где даже знаменательное антимонопольное дело ЕС против Google, кульминацией которого стало получение последним в июне рекордного штрафа в размере $2,7 млрд за незаконное продвижение собственных услуг в результатах поиска, в конце концов никак не изменило доминирующего положения Google.

Понимает ли сенатор Уоррен, что сегодня непосредственные бенефициары антимонопольного дела Microsoft, а именно Google, Facebook и Amazon, представляют нечто больше, чем монополии? Они представляют собой политическую силу, что позволяет главе Facebook не бояться и не отвечать на поступившие обвинения, а просто временно удалить рекламные объявления, размещенные президентской кампанией сенатора, в ответ на его агрессивную позицию по отношению к крупнейшим компаниям Кремниевой долины. Некоторые из этих компаний стали настолько могущественными, что могут запугивать города и штаты, получая налоговые преференции под угрозой сокращения рабочих мест и переезда в другие места. ИТ-корпорации могут действовать, по словам Марка Цукерберга, «больше как правительство, чем как традиционная компания».

Партия технологий

За последние 10 лет пять крупнейших технологических корпораций Америки увеличили расходы на лоббистов в 5 раз и наводнили Вашингтон деньгами до такой степени, что теперь они превосходят Уолл-стрит четыре к одному. Например, в 2018 году интернет-компании потратили $77 млн на поддержку политиков (против $16,4 млн в 2008 году), в то время как пять крупнейших банков США — всего $16,6 млн (против $17,9 млн в 2008 году). Чтобы защитить свои монополии, они избегают всего, что может привести к повышению налогообложения и к ужесточению контроля правительств над контентом и конфиденциальностью пользовательских данных.

Google значительно увеличил свои инвестиции в лоббирование во времена руководства Эрика Шмидта, в начале 2010-х. Когда Шмидт был генеральным директором компании Novell, его компания совместно с Sun Microsystems и IBM активно противостояла влиянию Microsoft. Novell проиграла битву за рынок, что, видимо, стало для главы компании уроком — он осознал жизненную необходимость теплых отношений с Вашингтоном для ИТ-гигантов. В первые годы работы Шмидта на посту председателя совета директоров Google тратил на продвижение своих интересов относительно немного — в 2013 году эта сумма составила $80 000. В прошлом же году ее материнская компания Alphabet потратила на лоббирование больше, чем любая другая технологическая корпорация: $21,7 млн и немногим менее — $18,4 млн — в 2017 году. Показательно, что в 2013 году Google арендовал офис площадью более 15 000 квадратных метров, примерно такого же размера, что и Белый дом, в паре километров от здания Капитолия.

Помимо прямых расходов на лоббирование, которые подлежат раскрытию, Кремниевая долина воздействует на политиков и граждан с помощью непрозрачных методов «мягкой силы». К ним относится финансирование аналитических центров, исследовательских органов и торговых ассоциаций, которые оказывают влияние на гражданское общество. Другие способы заслужить благосклонность и влияние включают многомиллионные по стоимости мероприятия, такие как секретная трехдневная конференция Google Camp, которая в 2018 году прошла уже в третий раз. На курорт Вердура в юго-западной Сицилии бизнес-лидеры прилетели на частных вертолетах или приплыли на суперъяхтах, чтобы пообщаться между собой. Компанию им составили Эмма Уотсон, Шон Пенн, принц Гарри и сэр Элтон Джон. Формально мероприятие посвящалось обсуждению основных глобальных проблем, политики и будущего интернета.

Также существует хорошо проторенная тропа руководителей Кремниевой долины на высшие правительственные посты и обратно. Только в одном Google работают 183 человека, которые ранее работали в федеральном правительстве при Бараке Обаме, в то время как 58 сотрудников ИТ-корпорации нашли последующую работу в Вашингтоне. Например, бывший генеральный прокурор Эрик Холдер в 2016 году устроился на работу в Airbnb, а экс-советник Обамы и предвыборного штаба демократической партии Дэвид Плуфф начал работу в 2014 году в Uber, а затем в 2017-м присоединился к проекту Инициатива Чаны Цукерберг (CZI), филантропической группы во главе с основателем Facebook. CZI была создана в 2015 году, она ставит цель «раскрытия человеческого потенциала и достижения равных возможностей». Наряду с пожертвованиями группа занимается политическим лоббированием и инвестициями в стартапы. Среди ее участников Кен Мелман, бывший руководитель избирательной кампании Джорджа Буша-младшего.

Политика как сервис

Платформы корпораций Кремниевой долины становятся инструментами влияния на избирательные процессы. Часто участники процесса не гнушаются никакими средствами ради достижения результата. Во время президентских выборов 2016 года в США более 35 млн раз сообщалось о ложных новостях, причем значительную роль в их распространении сыграли Facebook, Google и Twitter. Вскоре после этого скандал с Cambridge Analytica показал, что данные более 50 млн пользователей крупнейшей социальной сети были собраны без их согласия и использовались для таргетирования политической рекламы и распространения ложных новостей во время выборов. Чуть раньше нечто подобное произошло во время референдума о Brexit в Великобритании в 2016 году.

Несмотря на постоянные скандалы с данными пользователей, ИТ-гиганты выходят сухими из воды, снимая с себя ответственность за размещаемый на их платформах контент. Мы слышим лишь ряд громких заявлений, включая готовность передать контроль над проблемными активами, но пока ни одного примера передачи рычагов управления не было. Регуляторы и целые государства вынуждены считаться с последствиями, вынося решения разной строгости, при этом в целом не затрагивающие основы бизнеса технологических компаний.

Кто больше всего тратит денег на политическую рекламу? В конце октября Facebook выпустил инструмент, который позволяет определить этот показатель для США. Судя по первому отчету, лидером оказался кандидат в сенат от штата Техас Бето О’Рурк, вложивший более $5 млн в рекламу в социальной сети. Но мелкий шрифт показывает более удивительную находку: рекламодатель, который больше всего тратит на политические и рекламные объявления на Facebook, — это сама соцсеть. Тем не менее, тратясь на рекламную кампанию на своей же платформе, компания Марка Цукерберга никак не может решить проблему. Политическая реклама в Facebook по-прежнему открыта для манипуляций, хотя ее глава обещал решить проблему дезинформации: в 2018 году журналисты Business Insider успешно разместили поддельные рекламные объявления от имени ныне несуществующей и запрещенной в социальной сети компании Cambridge Analytica.

Выбор Хобсона

Facebook, YouTube и Twitter стали не только бесконтрольными инструментами ожесточенной политической борьбы, но и сами начали оказывать активное влияние на демократические процессы. Кроме вышеприведенной истории с Элизабет Уоррен, в соцсети были удалены страницы правой партии в Бразилии как раз перед выборами. Формальная причина — борьба с дезинформацией. Влияние технологических компаний беспокоит даже президента США.  В августе 2018 года Дональд Трамп раскритиковал Google, обвинив поисковую систему в том, что она исключает позитивные новости, связанные с его работой, из новостных подборок.

Кремниевая долина, которая выросла на духе свободолюбия и независимости от государства, уже давно принимает участие в играх правительства. Когда Трамп пришел к власти, он создал совет из глав технологических компаний, и если большинство ИТ-лидеров проигнорировали приглашение, то Илон Маск согласился. Уж не потому ли, что бизнес SpaceX и Tesla зависит от госзаказов и налоговой политики? Трэвис Каланик, который на момент избрания Трампа руководил Uber, также вошел в совет и покинул его лишь после того, как пользователи сервиса массово выразили протест против сотрудничества с новым президентом. Глава совета директоров Google Эрик Шмидт, который был активно вовлечен в избирательную кампанию Обамы и открыто высказывался о «злых делах» Дональда Трампа, сменил свою позицию в 2017 году, приписав администрации Трампа «огромный взрыв новых возможностей».

По легенде, в XVII веке британский владелец конюшни Томас Хобсон предлагал клиентам выбор: взять лошадь из ближайшего к входу стойла или не брать лошадь вообще. С тех пор «выбором Хобсона» называют свободный выбор, при котором предлагается взять «то, что дают», либо вовсе отказаться от услуги. Похоже, технологические корпорации приводят нас именно к выбору Хобсона — между «независимым интернетом» под безраздельным управлением частных монополий и прямым государственным контролем над интернетом, как это происходит в Китае и просматривается в Европе и России. И пока СМИ оценивают способы разделении очередной монополии в США (что может по традиции открыть дорогу новой), остальной мир, похоже, окончательно определился в этом выборе: в Германии ужесточают требования к размещаемому контенту, во Франции требуют прозрачности используемых алгоритмов ИИ, в Канаде вводят строгий контроль политической рекламы, а ЕС требует соблюдения права людей на управление личными данными. Позволит ли административный контроль приостановить поток дезинформации и манипуляций? Ставки сделаны, ждем результата.

Читайте также
Персональные данные для спецслужб: Сбербанк, Avito и 2ГИС попали в реестр Роскомнадзора
0

Forex-en

Depending on what country you live in, your cryptocurrency will be subject to different tax rules. The questions below address implications within the United States, but similar issues arise around the world. As always, check with a local tax professional to assess your own particular tax situation.

1. Do I need to report my cryptocurrency trades to the IRS?

You need to report your cryptocurrency activity if you incurred a taxable event during the year. A taxable event is a specific scenario that triggers a tax liability. The below are a list of the taxable events as specified by the IRS 2014 guidance:

  • Trading cryptocurrency to fiat currency like the U.S. dollar is a taxable event.
  • Trading cryptocurrency to cryptocurrency is a taxable event (you have to calculate the fair market value in USD at the time of the trade).
  • Using cryptocurrency for goods and services is a taxable event (again, you have to calculate the fair market value in USD at the time of the trade; you may also end up owing sales tax).

The most common tax event from the above is trading one cryptocurrency for another — for example, trading your Bitcoin (BTC) for Ethereum (ETH).

On the other hand, there are other actions that cryptocurrency enthusiasts also commonly take that are not taxable events and do not trigger a tax reporting requirement. Listed below are scenarios in which traders do not trigger a tax event:

  • Giving cryptocurrency as a gift is not a taxable event (the recipient inherits the cost basis; the gift tax still applies, if you exceed the gift tax exemption amount).
  • A wallet-to-wallet transfer is not a taxable event (you can transfer between exchanges or wallets without realizing capital gains and losses, so make sure to check your records against the records of your exchanges, because they may count transfers as taxable events, like they are a safe harbor).
  • Buying cryptocurrency with USD is not a taxable event. You don’t realize gains until you trade, use or sell your crypto. If you hold longer than a year, you can realize long-term capital gains (which are about half the rate of short-term). If you hold less than a year, you realize short-term capital gains and losses.

An example

Let’s say you buy 2 BTC from Coinbase. You just hold this crypto for the year. In this case, you have no reporting requirement, as you have not triggered a taxable event. Even if you send this to an offline wallet, you still do not need to report this, as merely sending crypto from one place to another is not a taxable event.

Now let’s say you send this 2 BTC to Binance and start trading it for other altcoins. Now you have incurred a taxable event (trading one cryptocurrency for another) and you will need to report this transaction on your taxes and file it with your 2018 tax return, even if you lost money on the trade.

Keep in mind that mining cryptocurrency is also taxable and is treated as income.

2. How do I file my crypto taxes?

If you are simply buying, selling and trading cryptocurrencies you will report these trades on the IRS Form 8949, as pictured below.

As seen in the above example, you have sold 0.5 Bitcoin. You acquired the Bitcoin on July 16, 2017, and you sold it on December 17, 2017. You sold the Bitcoin for a total proceed of $9,848.00, and your cost basis was $970.00. This led to your gain of $8,873.00 (reported in column h).

You will report each crypto-to-crypto trade and each taxable event from the calendar year on this form.

You can use crypto tax software to automatically build this report for you, if you don’t have your own records of the historical prices, dates and fair market values of your trades.

Once you have your net gain or loss calculated from Form 8949, the total will simply flow into your 1040 Schedule D. You should include these forms with your entire tax return upon filing.

Foreign account holdings

If you traded on foreign exchanges like Binance, you may additionally need to report these holdings. You do not pay any tax on these holdings, but it is important that you file the following reports if either situation applies to you.

FBAR: A taxpayer with a financial interest in or signatory authority over a foreign financial account must file a Foreign Bank Account Report (FBAR) FinCEN Form 114 if the aggregate value of the foreign financial account exceeds $10,000 at any time during the calendar year. Noncompliance with FBAR would subject a taxpayer to steep civil and criminal penalties. Each nonwillful failure-to-file violation can carry a civil penalty of $10,000. Penalties for each willful violation could be the greater of $100,000 or 50% of the amount in the account.

FATCA: A taxpayer with foreign financial assets of $50,000 or more must report it under Foreign Account Tax Compliance Act (FATCA) requirements on Form 8938. It is recommended that cryptocurrency-invested hedge fund accounts and cryptocurrency-denominated exchange accounts be reported in the summary information in Part I of Form 8938. Specific information should be given in Part V. Noncompliance with FATCA could subject a taxpayer to taxes, severe penalties in excess of the unreported foreign assets, and exclusion from access to U.S. markets, which could include a regulated cryptocurrency derivatives clearing market.

3. What will happen if I don’t report my crypto activity?

The reality is that no one knows for sure. However, it is not advised.

The IRS publicly stated on July 2, 2018 that one of their core campaigns and focuses for the year is the taxation of virtual currencies. Unfortunately, lack of reporting will be treated as tax fraud.

4. Can I reduce my tax bill by filing my crypto capital losses?

Yes.

When you realize a capital gain — if you sold your crypto for more than you purchased it for — you owe a tax on the dollar amount of the gain. However, when you sell (or trade) your crypto for less than you purchased it for, you incur a capital loss, and you can use this loss to offset gains from other trades or even a gain from the sale of other property — like stocks in your portfolio.  

Whenever your total capital gains and losses for the year add up to a negative number, you incur a net capital loss. If the net capital loss is less than or equal to $3,000 ($1,500 if you are married and filing a separate tax return), then that entire capital loss can be used to offset other types of income — like the income from your job.

If your losses exceed $3,000, then the amount over $3,000 will be rolled forward to the next tax year.

The bright spot in the 2018 bear market is that your losses can reduce your tax bill.

5. Why can’t I get my tax documents from the exchanges that I use?

Cryptocurrency exchanges are unable to provide their users with accurate tax documentation. This is a big problem in the industry.

By the nature of the blockchain technology that exchanges operate on, users are able to send Bitcoin and other cryptocurrencies to wallet addresses outside of their own network. An example of this would look like you buying Bitcoin through Coinbase and then sending it to a Binance wallet address in order to acquire new coins and assets on Binance that Coinbase does not offer.

Because you can send cryptocurrencies from other platforms onto exchanges like Coinbase at any time, Coinbase has no possible way of knowing how, when, where or at what cost you acquired that cryptocurrency that you sent in. Coinbase only sees that it showed up in your Coinbase wallet.

This means that anytime you move crypto assets off of Coinbase or into Coinbase from another location, Coinbase completely loses the ability to provide you with accurate tax information. This is because it has no way of identifying what your cost basis is in that certain cryptocurrency, which is an essential piece to figure out your capital gain or loss. This is also true of all other major cryptocurrency exchanges.

The solution to this problem is to leverage crypto tax aggregating tools to collect your data from all platforms to build your holistic tax reports.

David Kemmerer is the co-founder of CryptoTrader.Tax, cryptocurrency-focused tax software for automating your tax reporting.

0

Forex-ru

Кассовые сборы российских кинокартин бьют рекорды. По данным Фонда кино, в 2018 году они составили 13,8 млрд рублей. В 2019 году, как ожидают производители, сборы вырастут еще минимум на 10–20%. Еще никогда в новейшей истории России наше кино не было так успешно. Могут ли инвесторы на этом заработать?

Еще три года назад идея инвестировать в российское кино вызывала у опытных инвесторов только улыбку. Статистика показывала: из десяти фильмов только один выходил в плюс. Еще два едва-едва возвращали потраченный на съемки бюджет. Остальные уверенно проваливались в прокате. Громкие имена актеров, именитые режиссеры не гарантировали успеха. Кино было уделом энтузиастов, но не большого бизнеса. Единственным упорным и принципиальным инвестором в кино все эти годы оставалось государство. Около 6 млрд рублей ежегодно вливались в киноиндустрию через Министерство культуры и Фонд кино.  

Однако за последние два года сборы выросли более чем на 60%. Прямо на наших глазах российское кино превращается во взрослую индустрию с серьезным бизнес-потенциалом. Если верить старой пословице, согласно которой «пересчитывание денег — лучшее лекарство», то российское кино — настоящая панацея. И, возможно, именно сейчас наступил правильный момент, когда инвесторы могут присоединиться к этому успеху.

Сегодня, на волне успеха, кино снова становится бизнесом, в который хочется инвестировать. Продюсеры, инвесторы, режиссеры — все киносообщество ищет варианты развития и пытается переизобрести себя. Прямо сейчас идет подготовка как минимум трех принципиально новых проектов, которые могут задать новые правила на этом рынке, а также позволить рядовым инвесторам поучаствовать в создании фильмов и в распределении их прибыли.

Микроинвестиции от фанатов

Идея построить площадку для микроинвестиций в кино объединила Илью Зибарева (бывшего предправления банка «Русский стандарт») и Константина Хабенского, актера, режиссера, продюсера. Проект Cinematix, по словам основателей, находится на финишной прямой. В описании звучат современные и технологичные термины. Данные будут храниться с помощью технологии блокчейн, инвестировать можно будет, например, через механизм ICO, покупая токены понравившихся проектов. Потом эти токены можно будет дарить, менять, продавать. Экспертная группа, которую создает Cinematix, оценит реалистичность кинопроекта и сметы перед публикацией проекта на своей площадке. После релиза картины в кинотеатрах Cinematix получит оговоренную в контракте долю дохода с проката и распределит ее среди держателей монет в соответствии с условиями инвестиционного контракта, размещенного на электронной площадке.

По словам генерального директора компании Cinematix Ильи Зибарева, кино сейчас повторяет путь эволюции банковского бизнеса. Там тоже в какой-то момент родилось осознание, что именно розница — огромный и очень устойчивый сегмент. Все банки наперегонки ринулись туда. Кино сейчас только встает на этот путь. И это правильный момент для входа. «Мы предлагаем обратиться к аудитории обычных любителей кино, которые готовы инвестировать 10 000 рублей. Таких людей миллионы. Сегодня они просто не имеют возможности вложить свои средства в производство фильма, потому что у них нет нескольких миллионов рублей», — говорит он.

Площадка Cinematix — это, по сути, маркетплейс, который почти всем даст возможность выставить свой проект на продажу инвесторам. В случае успеха в прокате создатели площадки прогнозируют доход в 25–30% годовых, как в лучших ПИФах. Но окончательные условия разделения прибыли у каждого фильма будут разные.

Кино для всех

По статистике Фонда кино, в 2016 году было продано 191,9 млн билетов, в 2017-м — уже 213,4 млн. В 2018 году в кинотеатры пришли 200,3 млн, но почти каждый третий выбрал для просмотра российскую кинокартину.

По исследованию агентства Romir, за год в кино побывали не менее 24% россиян. То есть в России есть армия из 37 млн любителей кино, каждый из которых ходит в кино примерно раз в 2 месяца. Министерство культуры также будет способствовать росту этих показателей. «У нас есть программа развития кинотеатров в малых городах, где население меньше 250 000 человек. Мы в этом году, до конца года, откроем 800 залов в регионах», — говорит директор департамента кинематографии Министерства культуры Ольга Любимова.

Сегодня бывший замминистра энергетики Михаил Курбатов вместе с Федором Бондарчуком, актером, режиссером и одним из самых успешных продюсеров российского кино, запускают проект BeProducer и приглашают зрителей «попасть в закрытый мир киноиндустрии, театра и телевидения». Идеология проекта схожа с Cinematix: данные тоже хранятся с помощью блокчейна. Однако, по словам CEO BeProducer, они уже вырвались вперед. Команда проекта отбирает первые 10 фильмов и готовится к началу привлечения средств. Первая картина проекта, которая появится на экранах уже в следующем году, — «Притяжение 2».

Первый фильм «Притяжение» собрал кассу свыше миллиарда и привлек к экранам свыше 4 млн зрителей. Вторая картина с высокой вероятностью соберет еще больше. Стартовать громче, наверное, невозможно. BeProducer, как и Cinematix, опирается на экспертизу своей группы специалистов для оценки качества и достоверности поданных заявок, проводит оценку расходов на производство. Но в отличие от Cinematix, условия разделения будущей прибыли устанавливают не продюсеры фильмов, которые будут представлены на площадке, а сама площадка. «Инвесторы предлагают свои средства для финансирования каждого конкретного фильма, представленного на площадке. Информация хранится с помощью технологии блокчейн. Сначала большая часть денег идет на возврат инвестиций микроинвесторов. Потом после получения ими доходности 10-15% годовых оставшиеся деньги уходят к продюсерам картины. Как вознаграждение за талант, который обеспечил сверхприбыль», — рассказывает СЕО BeProducer Михаил Курбатов. При этом важно, что инвесторы получают деньги сразу же, как только фильм вышел в прокат. Они получают большую долю до того, как фильм окупился, и меньшую долю после того, как фильм вышел в плюс. «Это нам кажется достаточно справедливым, потому что мы — некий посредник между зрителями, которые хотят стать продюсерами, и кинокомпаниями», — уточняет Михаил Курбатов.

Доходность таких инвестиций может быть существенно выше других инструментов. «Мы посчитали, что если бы «Притяжение 1» финансировался по новому механизму, люди получили бы 23% годовых. Если бы это был фильм «Движение вверх» — инвестиционный доход составил бы 30%. Но таких фильмов будет всего один-два за ближайшие года. В среднем мы думаем, что люди смогу получить доход около 10%», — говорит говорит CEO BeProducer Михаил Курбатов.

Понятно, что это инструмент с достаточно высоким уровнем риска. Актеры, режиссер, продюсер становятся после запуска картины людьми незаменимыми. Болезнь, травма — любая задержка производства по любой причине может принести убытки во много миллионов рублей. Ведь съемочная группа даже в режиме ожидания нуждается в зарплате. Аренда студий и декораций, съемочной техники — это ежедневные траты. Средняя стоимость одного дня простоя для картины не очень большого размаха — миллион рублей в день. А значит, бюджета для съемок вдруг может оказаться недостаточно.

Отличие этого проекта от схемы, используемой Cinematix, в формуле выплаты доходов инвесторам. В Cinematix она разная для каждого проекта и формируется самостоятельно продюсером кинопроекта на электронной площадке. В BeProducer она единая для всех и формируется площадкой. Получается, что BeProducer больше подойдет для консервативных инвесторов, которые готовы к умеренной доходности, но при этом главное для них — обеспечение возврата средств. За этим будет следить экспертная группа BeProducer.

Новая жизнь product placement

Третий проект для инвестиций в отрасль построен не столько на любви к кино, сколько на постоянной потребности крупного бизнеса. Коммуникационное агентство PLAN запустило новую модель взаимодействия рекламодателей с киноиндустрией «Как в кино». Идея в том, чтобы сформировать бюджет на производство и продвижение фильма за счет коллективных рекламных вложений брендов, где рекламодатели становятся соинвесторами. Это поможет выстроить четкие и понятные правила размещения рекламы в кино.   

«Мы видим статистику, что с каждым годом характер потребление рекламы становится все более фрагментарным. Больше половины телезрителей в момент рекламных блоков переключаются на другой канал, кликабельность баннеров в интернете на уровне 0,1% уже никого не удивляет», — говорит СЕО Коммуникационного агентства PLAN Ирина Ларцева. По оценке агентства АКАР, в 2017 году рекламодатели потратили на продвижение рекламы товаров и услуг в интернете и на телевидении около 417 млрд рублей. Если представить себе, что совсем небольшая часть крупных рекламодателей согласится на эксперимент с рекламой в кино, российские зрители смогут увидеть десятки новых фильмов.

Раньше, по словам основателей проекта «Как в кино», каких-то четких правил размещения рекламы в российском кино не существовало. Рынок был хаотичен, рекламодатели часто сталкивались с рисками, договоренности не всегда выполнялись. Проект «Как в кино» стремится сформировать прозрачные условия ценообразования, обосновывает медиаэффективность по сравнению со стандартными каналами рекламы. По словам Ирины Ларцевой, никто не собирается снимать «рекламный ролик длиной в 1,5 часа». Самое важное — чтобы кино в итоге полюбилось зрителям. «Мы нацелены на коммерчески успешные фильмы с потенциалом в кинопрокате от одного миллиона зрителей. Скажем так: это наша точка безубыточности, при достижении которой рекламодатель уже получит 50%-ный возврат инвестиций. Но шкала прогрессивная: чем больше собирает фильм, тем больше получают наши инвесторы. Например, если наложить нашу модель на фильм «Лед» (6,35 млн зрителей), то это обеспечило бы возврат уже 275%. В таком случае реклама бренда и ее последующий вклад в продажи стали бы «комплиментом» за инвестицию», — говорит Ирина Ларцева.

0

Forex-ru

В долгожданном проспекте IPO Uber сообщается, что материнская компания Google, Alphabet, будет крупным бенефициаром сервиса по заказу такси. Alphabet — один из крупнейших акционеров Uber с долей 5.2%. Такой пакет может стоить более $5 млрд, если в результате IPO Uber капитализация компании составит ожидаемые $100 млрд.

В документах Uber сообщается и о других финансовых связях с материнской компанией Google: за последние несколько лет сервис заплатил Alphabet сотни миллионов долларов за рекламу, развитие инфраструктуры и картографические сервисы.

Несмотря на инвестиции в собственные картографические проекты, Uber все еще в значительной степени полагается на Google Maps. С 2016 по 2018 год он заплатил Google примерно $58 млн за картографические сервисы. Они «критичны для работы» платформы, отмечает Uber в разделе проспекта, посвященном рискам.

«Мы полагаем, что не существует альтернативного картографического инструмента, который бы предоставлял глобальный функционал, необходимый нам для продвижения нашей платформы на всех рынках, где мы ведем свою деятельность», — пишет компания.

Uber также потратился на маркетинговые услуги и программное обеспечение.

За два года Uber заплатил Alphabet $631 млн за маркетинг и рекламу, $70 млн — за инфраструктуру и программное обеспечение и $1 млн — за «связанные услуги».

Более полумиллиарда на рекламу — заметная сумма для Uber, но капля в море для рекламной машины Google, чья рекламная выручка в прошлом квартале составила $32 млрд.

Google тоже заплатил Uber за продвижение. С января 2017 года компания потратила $3,1 млн на продвижение цифрового кошелька Google Pay через приложение для поиска такси.

В целом у компаний сложные взаимоотношения.

В 2013 году фонд Alphabet GV, который осуществляет инвестиции на ранних стадиях, вложил в Uber около $250 млн, а топ-менеджер Google Дэвид Драммонд даже вошел в совет директоров. Однако отношения между компаниями стали напряженными, когда они стали конкурировать в сфере беспилотных автомобилей, и в 2016 году Драммонд был вынужден покинуть свой пост. Годом позже Waymo — подразделение Alphabet по разработке беспилотных автомобилей — предъявило Uber иск с обвинением в нарушении коммерческой тайны, что привело к долгим судебным разбирательствам, завершившимся мировым соглашением в феврале 2018 года.

В документах Uber говорится и о других судебных победах Waymo. 26 марта арбитраж в Калифорнии рассмотрел требования Waymo к Энтони Левандовски, бывшему инженеру Google и Uber, который спровоцировал их конфликт из-за коммерческой тайны 2017 года, и постановил, что он должен выплатить Waymo $127 млн. Uber, который приобрел компанию Левандовски и нанял его для руководства проектом по разработке беспилотных автомобилей, сообщил, что пока неизвестно, должен ли он выплатить частично или полностью сумму мирового соглашения, которая может включать в себя также судебные издержки.

Кроме того, независимый эксперт по программному обеспечению, который должен был оценить, использовалась ли в системе беспилотного автомобиля Uber какая-либо технология Waymo, «обнаружил, что в нашем автономном автомобильном программном обеспечении одни функции вызывают вопросы, а другие — нет», — сообщил Uber.

«Если эти промежуточные выводы станут окончательными, они могут привести к необходимости выплатить лицензионные отчисления или внести изменения в проект, которые потребуют значительного времени и ресурсов и могут ограничить или задержать производство наших беспилотных устройств», — сообщил Uber перед IPO.

Waymo подчеркивает, что «продолжит принимать необходимые меры, чтобы удостовериться, что Uber не использует нашу конфиденциальную информацию».

Alphabet не раз упоминается в разделе, посвященном рискам для Uber. Помимо примера с картографическими сервисами, Uber говорит о том, что зависит от магазинов приложений Google Play и Apple App Store и не может гарантировать, что обе компании не начнут взимать плату за загрузку приложения. Waymo упомянут как конкурент наряду с многими другими компаниями, работающими над беспилотными автомобилями.

Кроме того, Alphabet принадлежал большой пакет акций Lyft, одного из главных конкурентов Uber, который вышел на биржу в прошлом месяце.

Перевод Натальи Балабанцевой

0

Forex-ru

Основатель компании Foxconn, крупнейшего в мире производителя электронных устройств, миллиардер Терри Гоу уйдет с руководящих постов в компании. Это случится в ближайшие месяцы, заявил сам Гоу на одном из мероприятий в Тайбэе, пишет агентство Reuters. И уточняет, что, несмотря на отставку, Гоу хотел бы дальше участвовать в управлении компанией и принятии решений.

При этом в ответ на прямой вопрос агентства о планах бизнесмен свой уход подтвердил лишь косвенно: «Я не знаю, где вы взяли эту информацию. Но, признаться, я работаю над тем, чтобы либо отойти на второй план, либо уйти на пенсию, — заявил Гоу Reuters. — Я буду вовлечен в основные направления работы компании, но не в ежедневный процесс».

Гоу отметил, что хочет дать дорогу молодым: в свои 68 лет он предпочел бы передавать свой опыт, чтобы новые специалисты могли как можно скорее заменить его во главе компании.

По данным Reuters, преемником Гоу на посту председателя совета директоров может стать Лу Сун Чин, президент одного из подразделений компании, Foxconn Interconnect Technology.

Терри Гоу занимает 257-е место в рейтинге богатейших людей мира-2019 по версии Forbes. Журнал при составлении рейтинга оценил его состояние в $6,3 млрд.

Гоу — один из крупнейших акционеров Foxconn, ему принадлежат 9,36% акций производителя.

0

Forex-en

94% of endowments have been allocating to crypto-related investments throughout 2018, a new survey published on April 12 reveals. The study was conducted in Q4 2018 by trade publications Global Custodian and The Trade Crypto, in partnership with blockchain security firm BitGo.

Out of 150 surveyed endowments, 89% of the respondents were reportedly based in the United States, with the rest either in the United Kingdom or Canada.

The survey indicated that despite widely-reported concerns around regulation, custody and liquidity, endowments will continue to allocate investments to the new asset class — with only 7% of respondents saying they anticipated any decrease in their allocations over the next year.

Jonathan Watkins, managing editor at Global Custodian and The Trade, remarked on the results of the survey, stating that:

“All the talk over the past 18 months has been around when institutional investors will begin participating in cryptocurrency investments, but it turns out they had already arrived, in the form of endowment funds.”

The survey reportedly revealed that 54% of respondents were directly investing in crypto assets, with 46% investing via various kinds of funds.

Over the next 12 months, 50% revealed they expect to increase their crypto investments, with 45% anticipating their allocations will remain at their current levels.

According to the survey, the top three characteristics that endowments are seeking when they select crypto funds are that they comply with robust regulation, have sufficient capital flow and liquidity and offer account security.

The Trade suggests cautious optimism is an apt overall summary of endowment sentiment in regard to the nascent asset class, citing one respondent’s belief that crypto “is the future of investing,” and others’ characterizations of the process as “a very wild ride” and “hair-raising.”

As reported, this February, the University of Michigan’s $12 billion endowment unveiled plans to bolster its investment in a crypto fund managed by U.S. venture capital firm Andreessen Horowitz.

Details of reported crypto fund investments from Ivy League titans Yale and Harvard surfaced in fall 2018 — the latter of whose ~$39.2 billion endowment for the 2018 fiscal year was the largest of any university endowment globally. Crypto investment claims have also been made for Stanford University, Dartmouth College, the Massachusetts Institute of Technology and the University of North Carolina.

As reported this month, Harvard’s endowment is set to become a direct investor in a planned $50 million token sale from decentralized computing network Blockstack. If approved, the sale would be the industry’s first Securities and Exchanges Commission-qualified offering.

0

Forex-ru

Российский алюминиевый гигант UC Rusal, с которого в январе были сняты санкции американского Минфина, планирует инвестировать $200 млн в строительство в США завода, который будет выпускать алюминиевый прокат для автомобильной промышленности. Об этом говорится в сообщении, размещенном в понедельник на сайте UC Rusal.

Завод будет построен в городе Ашленд, штат Кентукки. Партнером UC Rusal в проекте станет американский холдинг Braidy Industries Inc. Новое предприятие станет крупнейшим алюминиевым заводом, построенным в США за последние 40 лет, отмечает газета Financial Times. Это также крупнейший проект после объявленных президентом США Дональдом Трампом планов ввести пошлины в 10% на импорт алюминия.

Алюминий для нового завода в виде слитков и первичного металла будет поставляться с Тайшетского алюминиевого завода, который UC Rusal строит в Иркутской области. В рамках соглашения UC Rusal в течение 10 лет поставит из России на новое предприятие 2 млн т низкоуглеродистого алюминия на сумму в $500 млн, уточняет FT. «Из всех ведущих мировых производителей за пределами Китая только UC Rusal в состоянии снабдить столь крупный завод высококачественным низкоуглеродистым алюминием, в котором он нуждается», — приводит издание слова исполнительного председателя совета директоров En+ Group (холдинговая компания UC Rusal) лорда Грегори Баркера.

В обмен на инвестиции UC Rusal получит 40% в новом заводе в Ашленде. 60% будут принадлежать Braidy Industries. Пока что сделка не закрыта: UC Rusal и Braidy Industries заключили эксклюзивный договор о намерениях. Юридически обязывающие документы планируется подписать во втором квартале 2019 года.

В сообщении на сайте Braidy Industries Inc. отмечается, что общий объем инвестиций в новый завод в Ашленде составит $1,6 млрд. Это будет первый завод по холодному прокату алюминия, который будет построен в США за последние 30 лет, отметила компания. На строительстве завода будут работать около 1000 человек. После пуска предприятия в строй на нем по программе полной занятости будут трудиться более 600 «хорошо оплачиваемых квалифицированных рабочих и административных служащих». Удачное расположение завода (на берегу судоходной реки) и железнодорожное сообщение поможет снабжать алюминиевым листом автомобильные десятки автомобильных заводов, расположенных в радиусе 300 миль от предприятия, отметила компания.

UC Rusal и еще семь активов миллиардера Олега Дерипаски попали в санкционный список США в апреле 2018 года. Бизнесмен заключил беспрецедентную сделку с американским Минфином: он отказался от контроля над основой своего бизнеса —группой En+ и UC Rusal — в обмен на снятие с них санкций. В январе En+, UC Rusal, а также компания «Евросибэнерго» были исключены из санкционного списка. Сам Дерипаска остался под санкциями. Но он подал иск в суд в Вашингтоне к Минфину США, потребовав отменить их. 

«Я потратил 30 лет своей жизни»: Дерипаска подал в суд на Минфин США 

 

 

0

Forex-ru

Марк Андриссен и Бен Хоровитц, основатели венчурного фонда Andreessen Horowitz, покорили Кремниевую долину после кризиса 2008 года благодаря оригинальной стратегии. Их питч для потенциальных партнеров в 2009-м обещал найти предпринимателей-«мегаломаньяков»: амбициозных, уверенных в себе и сфокусированных людей, которые, подобно Стиву Джобсу, хотят «оставить след во Вселенной». Стратегия сработала: Andreessen Horowitz вовремя инвестировал во множество стартапов, выросших в многомиллиардные бизнесы: Facebook, Twitter и другие.

Спустя десять лет после запуска фонда Андриссен, чье состояние Forbes оценивает в $1,4 млрд, дает первое за два года интервью в офисе в калифорнийском Менло-Парке. Инвестор, который стал звездой технологического бизнеса после сверхуспешного IPO браузера Netscape в 1990-х, теперь считает неактуальными слоганы 2009-го. Его новый питч: «XXI век — век несогласия». В эпоху социальных сетей и избытка информации именно «несогласные» бросят вызов стагнирующему миропорядку и создадут новые бизнесы-гиганты, объясняет Андриссен. Эго больше не в моде, а вот гнев — или, по крайней мере, инакомыслие — то что надо, постулирует он.

Невенчурные капиталисты

Прислушиваться к прогнозам Андриссена стоит внимательно. Он не только эффективно выписывает чеки, но и имеет репутацию одного из самых влиятельных революционеров Долины. Рупором 47-летнего инвестора стал аккаунт в Twitter (более 700 000 подписчиков), а рабочим инструментом — сеть специалистов узкого профиля для помощи перспективным стартапам. Влияние монетизируется: Андриссен вместе со своим партнером Хоровитцем уже принес инвесторам фонда более $10 млрд прибыли, и 2019-й обещает значительно увеличить эту сумму. В плане — не менее пяти IPO стартапов-«единорогов» с присутствием Andreessen Horowitz в капитале: до биржи уже добралось приложение для вызова такси Lyft, на очереди сервис аренды жилья Airbnb, корпоративный мессенджер Slack, визуальная соцсеть Pinterest и разработчик софта PagerDuty.

«Какой главный конкурентный признак в любой отрасли? Лидерство», — уверенно вещает с высоты своего почти двухметрового роста бритоголовый Андриссен (одну из самых узнаваемых лысин Долины жена Марка, меценат Лаура Аррилага-Андриссен, любовно называет «мое яйцо»).

Но даже его уверенность сегодня проходит серьезное испытание. Оптимистичная вера 2000-х, будто технологии изменят мир к лучшему, подрастеряла последователей после серии утечек пользовательских данных Facebook. Андриссен как ранний инвестор все еще входит в совет директоров компании Марка Цукерберга, но с каждым новым скандалом ему все труднее прикладывать к реальности постулаты своего техно-евангелизма. Равно как и находить новых «цукербергов»: конкуренция за перспективные стартапы стала гораздо острее и даже Andreessen Horowitz тяжело бороться с мегафондом от владельца Softbank Масайоши Сона на фантастические $100 млрд. Одной только визионерской риторики о желании «починить отрасль», тем более идущей вразрез с фактами, теперь недостаточно: слова пора подкреплять делами.

Ради этой цели Андриссен и Хоровитц, номера 55 и 73 рейтинга самых успешных венчурных инвесторов по версии Forbes 2019 года, готовы сами возглавить ряды «несогласных». Они только что собрали средства для нового фонда на $2 млрд (благодаря чему под их управлением будет находиться около $10 млрд) и планируют вкладываться по-крупному в собственные портфельные компании и не замеченных своевременно «единорогов». Andreessen Horowitz при этом превращается из венчурного фонда в финансового консультанта — перерегистрация юридического лица со сменой статуса всех 150 сотрудников дорого обойдется партнерам, но необходима в рамках новой стратегии.

Стратегия эта — вкладываться не только в привычные модели частных технологических компаний на ранних стадиях, но и в духе эпохи рискованно инвестировать суммы от $1 млрд в криптовалюты и токены или даже покупать доли в публичных компаниях. Главное — опередить другие венчурные фонды, которые останутся связаны по рукам регулированием Комиссии по ценным бумагам и биржам США (SEC).

«Зачем вообще нужны перья? Чтобы их потрепать, — ухмыляется Андриссен. — Выделяются те, кто поступает иначе».

Связные Долины

Andreessen Horowitz всегда придерживался простого кредо, говорит в интервью Forbes Хоровитц: «Мы хотели создать венчурный фонд, у которого бы сами хотели занимать средства». Он тоже начинал в Netscape и тоже заработал много денег благодаря IPO компании. Андриссену досталась еще и слава — в 24 года он появился на обложке журнала Time. После 1995-го партнеры создали компанию, которая в итоге превратилась в Opsware и в 2007 году была поглощена HP за $1,7 млрд.

Прежде чем основать венчурный фонд два года спустя, они пробовали себя в «ангельском» инвестировании, где заработали репутацию нарушителей принятых в индустрии правил. Андриссен первым придумал публично консультировать стартапы — через блог pmarca. Позднее этот жанр переехал в его Twitter-аккаунт, который прославился микроэссе в 140 символов на темы в диапазоне от экономической теории до сетевого нейтралитета (Андриссену приписывают популяризацию термина «твитшторм»). Хоровитц же более известен умением цитировать рэперов и любовью к невезучей команде НФЛ Oakland Raiders.

При создании фонда партнеры выстраивали стратегию в подражание не лидерам венчурной индустрии, а корпорации Oracle Ларри Эллисона с его агрессивным маркетингом эпохи войн софтверных разработчиков. Андриссен и Хоровитц много общались с медиа, устраивали мероприятия с участием звезд и ругали конкурентов. И хотя их фонд начинал с мелких посевных вложений в компании вроде Okta (сейчас ее капитализация превышает $10 млрд) и Slack (оценка инвесторами — $7,1 млрд), партнеры вопреки принятым на рынке моделям решили финансировать и компании вроде Facebook и Twitter, которые на тот момент уже стоили миллиарды. Один из инвесторов Andreessen Horowitz, директор по инвестициям Принстона Эндрю Голден со смехом вспоминает недовольство других игроков рынка: «На то, чтобы начать жаловаться [на Andreessen Horowitz], поначалу требовалась пара минут».

После первых удачных «выходов» Андриссен и Хоровитц реинвестировали доходы в бизнес, который все больше напоминал голливудское агентство талантов, а не венчурную компанию. Основатели годами не получали зарплату, другие партнеры тоже зарабатывали «ниже рынка» — но стандартные 2% активов, находящихся под управлением фонда для покрытия издержек, все равно направлялись на расширение команды экспертов по маркетингу, развитию бизнеса, финансами и найму.

Эта команда — секретный ингредиент успеха Andreessen Horowitz. Стартапу нужен еще один раунд финансирования? Фонд поможет в составлении презентации и репетициях выступления. Нужен вице-президент по продукту? Фонд найдет лучшую рекрутинговую компанию, отследит ее эффективность и поможет выбрать лучшего кандидата. Проблема с кадрами? Бухгалтерский кризис? «Если что-то пошло не так, у вас есть чудо-телефон», — описывает модель сотрудничества с Andreessen Horowitz Леа Эндрес, гендиректор разработчика некоммерческого софта NationBuilder.

В брифинг-центрах офисов в Калифорнии и Нью-Йорке сотрудники фонда заманивают корпорации и правительственные учреждения возможностью увидеть новейшие технологии, а потом организуют встречи с релевантными стартапами из своего портфолио. GitHub, открытый репозиторий кода, в который Andreessen Horowitz инвестировал в 2012 году и который был куплен Microsoft за $7,5 млрд в 2018-м, благодаря таким встречам привлек по $20 млн в в 2015-м и 2016-м. После этого компания прикомандировала специального сотрудника к офису Andreessen Horowitz, чтобы «караулить» новые деньги. Сервису доставки Instacart, инвестиции фонда 2014 года и «единорогу» оценкой $7,9 млрд, встречи принесли статус партнера крупных ритейлеров и производителей продуктов питания. А недавно посмотреть на проекты из портфолио Andreessen Horowitz приходили представители профильного управления Пентагона.

«У нас бывали компании, для которых такие встречи составляют от 40% до 60% заказов, и я такой: «Погодите-ка, мы ведь не ваша команда продажников», — шутит Мартин Касадо, главный партнер Andreessen Horowitz, чей стартап Nicira при поддержке фонда был продан за $1,3 млрд.

Усилия команды не пропадают даром. Предполагается, что первый и третий фонды Andreessen Horowitz с капиталом $300 млн и $900 млн соответственно принесут инвесторам пятикратную прибыль. Второй на $650 млн и четвертый на $1,7 млрд — должны вернуть вложения в трехкратном размере. Пятый фонд с активами на $1,6 млрд был собран в 2016 году и пока не дает прогнозов по объему прибыли.

Ускользнувший Uber

Пусть конкуренты и неохотно признают достижения Андриссена и Хоровитца, они явно следуют их примеру. От блогеров и ведущих подкастов до финансовых директоров и специалистов по безопасности, число профессионалов, не являющихся инвесторами, в венчурной индустрии за последние годы выросло значительно. «Идея предоставлять услуги теперь кажется банальной, — говорит Семил Шах, главный партнер фонда Haystack. — Многие компании скопировали этот подход». Сооснователь Okta Фредерик Керрест добавляет, что к нему часто обращаются инвесторы, которые хотели бы создать собственные брифинг-центры.

Успехи добавили Andreessen Horowitz и врагов. Другие инвесторы никогда не забудут, как фонд публично утверждал, что отрасль разрушена и только он знает, как ее восстановить. В отместку Andreessen Horowitz всегда окружали слухи, будто его партнеры переплачивают в сделках, так что в 2012-м Андриссену и Хоровитцу пришлось запросить у портфельных компаний всю информацию для опровержения сплетен.

Раздуваются и неудачи фонда: среди них провальные инвестиции в платежный сервис Clinkle, производителя фитнес-трекеров Jawbone, интернет-магазин Fab и разработчика софта Zenefits. В ответ представители Andreessen Horowitz подчеркивают: важно не то, сколько из компаний, в которые вы инвестировали, потерпят крах, а то, сколько добьются грандиозных успехов. По оценке Андриссена, всего 15 сделок в год приносят фонду всю прибыль.

Однако есть сделка, провал которой звездный инвестор наверняка не может себе простить. Речь об Uber: источники, знакомые с деталями тех переговоров, рассказали Forbes, что Andreessen Horowitz был невероятно близок к тому, чтобы ухватить лакомый кусок — но упустил его. Осенью 2011 года основатель Uber Трэвис Каланик проводил ажиотажный раунд финансирования В и надеялся, что Андриссен и Хоровитц его возглавят. Рады такой возможности были и сами инвесторы. К началу октября Каланик уже говорил другим претендентам, что имеет неформальную договоренность с Andreessen Horowitz и еще одним партнером на оценку бизнеса в $300 млн. Однако в последний момент фонд начал настаивать на снижении этой цифры до $220 млн.

«Они пытались застать нас врасплох, — писал Каланик инвесторам (письмо есть в распоряжении Forbes). — И вот наш ответ: для Uber началась новая эра». Разозленный предприниматель обратился к Menlo Ventures и согласился на оценку в $290 млн.

Andreessen Horowitz в итоге инвестировал в конкурента Uber — Lyft — и уже удачно продал часть приобретенных в 2013 году акций на IPO. Фонд использовал Lyft и как возможность попасть-таки в пул партнеров Uber — его сотрудники участвовали в переговорах о слиянии двух приложений для вызова такси в 2014-м и 2016-м, говорят источники Forbes. И все-таки Uber ускользнул. Теперь сервис оценкой в $76 млрд готовится к IPO, которое затмит мартовское размещение Lyft. Представители Andreessen Horowitz историю с Uber не комментируют.

Фонд теряет позиции и по другим причинам. Andreessen Horowitz не спешил разнообразить ряды менеджеров: еще пару лет назад все десять главных партнеров были мужчинами (отчасти потому что в фирме действует правило, согласно которому партнеры должны быть бывшими основателями стартапов). В 2018-м фонд спохватился и наделил статусом трех женщин – но репутация несбалансированной команды уже сложилась.

Андриссен и сам не смог быстро адаптироваться к изменениям культурного климата в Долине перед избранием Дональда Трампа в 2016 году: он дружелюбно отвечал на твиты ныне забаненного крайне правого тролля Мило Яннопулоса и неудачно шутил об Индии как о стране, которой «стоило бы оставаться колонией», раз она отказывается от нового сервиса Facebook (за такие слова на Андриссена ополчился сам Цукерберг). Пришлось превращаться в цифрового отшельника и удалять большую часть старых «твитов». Андриссен заверяет, что «чистка» не была связана с негативной реакцией на конкретные высказывания — он винит «общий климат», особенно в политике и культуре. Инвестор рассматривает идею возвращения на любимую платформу, когда «все придет в норму», возможно, в 2020 году.

И Андриссен, и Хоровитц в последние годы стали более сдержанными. Андриссен признает, что, вопреки их предыдущим «революционным» высказываниям, «венчурная отрасль не в кризисе». Хоровитц идет дальше: «Я жалею о тех словах, потому что зашел слишком далеко и оскорбил людей с отличными компаниями». В части критики гендерной кадровой политики инвестор не так пессимистичен: «Мне трудно признать поражение в таких значимых вещах [как появление в фонде женщин-партнеров]. И вероятно, на перемены ушло больше времени, чем следовало бы, но мы этого добились».

Охота на биотех и крипториски

В начале весны небольшая группа топ-менеджеров Andreessen Horowitz собирается в ярко освещенной переговорной для питча с парой основателей малоизвестной, но востребованной биотех-компании. Внезапный поворот: фонд сам приходит к предпринимателям и рекламирует свои услуги. Те настроены скептически: когда они встретились с Andreessen Horo­witz два года назад и получили небольшой чек во время посевного раунда, то не увидели никакой экспертной поддержки. За следующий час команде фонда надо доказать, что с тех пор все изменилось и в обмен на инвестиции стартап как минимум может выйти на корпорации UnitedHealth и Kaiser Permanente. «Мы обнаружили, что создать биотех-компанию в Кремниевой долине — совсем не то же самое, что создать просто технологическую компанию», — говорит Шеннон Шильц, руководитель управления техническими талантами Andreessen Horowitz.

Этот обратный питч характерен для новой стратегии. Фонд не только переворачивает с ног на голову классический процесс венчурного инвестирования, но и вкладывает в биотех, хотя когда-то утверждал, что не будет связываться с этой сферой. Обилие конкурентов вынуждают Andreessen Horowitz осваивать новые отрасли. Фонд уже привлек $650 млн в два фонда в биотехе. «Здесь у нас пока нет той же репутации, что и в ИТ, — признает Хорхе Конде, главный партнер с 2017 года. — Но мы приложили максимум усилий и сделали первый шаг». Специалисты вроде Конде, который руководил стратегией в публичной фармацевтической компании Syros и основывал стартап по анализу генома, становятся для фонда нормой. Партнеры собираются трижды в неделю для оценки сделок в рамках тематических комитетов, а по понедельникам и пятницам – всей командой, чтобы рассмотреть возможные объекты инвестиций.

Среди них — криптовалютные проекты. В 2018-м Andreessen Horowitz создал фонд с капиталом $350 млн для инвестиций в эту волатильную сферу. До недавнего времени партнеры этого фонда Крис Диксон и Кейти Хон встречались с Хоровитцем в частном порядке и распоряжались активами в рамках технически отдельного юрлица. Это значило, что у них были другие почтовые адреса и сайт, потому что законодательство накладывает ограничения на структуры, зарегистрированные как классические венчурные фонды. Andreessen Horowitz инвестировал на ранней стадии в платформу Coinbase и одним из первых «заразился» криптолихорадкой в 2017-м, так что удвоил вложения, даже когда курс биткоина и эфира перестал расти, но SEC все равно считает такие ставки «высокорисковыми» и требует, чтобы их доля в фонде не превышала 20%.

Именно поэтому этой весной Andreessen Horowitz принял одно из самых революционных решений: фонд — больше не фонд, а финансовый консультант. Смена юрлица была завершена в марте — и теперь на компанию не действуют венчурные ограничения. Andreessen Horowitz немало инвестировала в саму процедуру: пришлось нанять специальных комплаенс-контролеров, провести аудит в отношении каждого сотрудника и запретить любые публичные похвалы в адрес активов из портфолио. Зато партнеры теперь свободно делят сделки, так что, к примеру, специалист по недвижимости, приметив блокчейн-стартап для упрощения покупки жилья, может объединиться с крипто-экспертом.

Эта модель особенно удобна в свете формирования нового фонда — по данным источника Forbes, он будет закрыт в ближайшие недели и добавит еще $2 млрд к уже имеющимся $2,5 млрд, который партнер Andreessen Horowitz Дэвид Джордж сможет инвестировать в портфельные проекты, а также в другие, более крупные и быстрорастущие компании. Благодаря новому статусу компания вправе покупать акции у основателей и ранних инвесторов или участвовать в торгах.

«Что ты делаешь в цирке?»

Так Andreessen Horowitz планирует удерживать позиции на конкурентном рынке венчурного капитала. Традиционные игроки отрасли сейчас испытывают давление из-за многочисленных групп бизнес-ангелов и не-венчурных гигантов вроде VisionFund при SoftBank, говорит Илья Стребулаев, преподаватель Стэнфорда и эксперт индустрии. «Венчурный рынок находится в движении. Нам следует ожидать фундаментальных изменений», — заключает он.

Некоторые реформы в Andreessen Horowitz неизбежны. Так, отрасль уже фактически «увела» у компании конкурентное преимущество в виде использования широкого круга услуг. А естественные ограничения от SEC будут продолжать подталкивать к диверсификации бизнеса и дроблению на специализированные инвестиционные структуры.

Другие проблемы, как, например, смешанные отзывы от бывших сотрудников, поправимы. Некоторые участники рынка ругают компанию за неумение удерживать молодых амбициозных специалистов даже высокими зарплатами — те уходят из-за низких шансов на вертикальное развитие. В Andreessen Horowitz все еще много ветеранов из прежней компании Андриссена и Хоровитца и их неприкосновенный статус демотивирует остальную команду. При этом в компании любят называть партнерами всех, даже самых младших сотрудников и бухгалтеров. Но пока за этими обозначениями не стоят возможности карьерного роста, смысла в них не прибавляется, отмечает один из экс-партнеров.

Главный фактор риска носит более глобальный характер: статус самой известной венчурной компании, такой, которую конкуренты сначала высмеивают, а потом копируют, будет неважен, если индустрия изменится кардинально. Мир начинает пересматривать благоговейное отношение к технологическим гигантам калибра Facebook и Google из-за их неумения справляться с шоками, подобными трансляции расстрела в новозеландской мечети или объединениям ультраправых националистов в YouTube-сообщества. В таких условиях магия баек венчурного рынка об уникальных бизнес-моделях и предпринимательских гениях не имеет прежнего эффекта — и даже образ Цукерберга, любимого героя Андриссена, померк.

То ли из упорства, то ли из наивности сооснователь Andreessen Horowitz, впрочем, упоминает гендиректора Facebook как пример «несогласного», которому хватило решимости на исправление ситуации: «Он опубликовал меморандум, в котором рассказал о переизобретении Facebook на принципах конфиденциальности. Просто закройте глаза и представьте: мог бы так поступить классический парень в костюме?»

В заключение Андриссен говорит, что слишком занят управлением компанией, чтобы иметь хобби. Напоминаю, что теперь у него есть еще и маленький сын. Инвестор в ответ в шутку перефразирует цитату из любимого сериала «Наследники»: «Если ты не можешь ехать на двух слонах одновременно, что ты делаешь в цирке?»

Перевод Натальи Балабанцевой

0

WordPress Themes